Форум сайта "Теория антисистем"

Владимир Сергеевич Печерин не был поэтом в точном значении этого слова.
Скрытый текст

Он принимался за перо, когда, захваченный потоком сильных впечатлений,
испытывал потребность разобраться в своих думах и настроениях. Адресат почти
всех оригинальных произведений Печерина - друзья его юности. Так было в
1831-1835 и в 1864-1865 годах. Только эти два периода в биографии Печерина и
ознаменованы стихами. Его вольнолюбие и дерзкие помыслы, его литератур ная
эрудиция и дар слова, отразившиеся в этих стихах, выводят их за пределы
чисто кружкового, дилетантского сочинительства.
Печерин родился 15 июня 1807 года в селе Дымерка Киевской губернии.
Отец семейства - кадровый армейский офицер - по долгу службы часто менял
местожительство, и детство его сына в основном прошло в скитаниях по
захолустным городам Украины, Молдавии и Белоруссии. История духовного
развития Печерина, по его собственному признанию, началась очень рано - "от
первых лучей разума" . "Зрелище неправосудия и ужасной бессовестности во
всех отраслях русского быта - вот первая проповедь, которая сильно на меня
подействовала". {М. О. Гершензон, Жизнь В. С. Печерина, М., 1910, с. 192.}
Глубокий след в сознании Печерина оставило пребывание в Липовце
(Киевской губернии) в начале 20-х годов. "В то время, - вспоминал он, - все
подготавливалось к взрыву. Стихии были в брожении. Полковник Пестель был
нашим близким соседом. Его просто обожали. Он был идолом 2-й армии".
Гувернер Кессман и его друг Сверчковский, говорит далее Печерин, "без
малейшей застенчивости обсуждали передо мной планы восстания". {В. С.
Печерин, Замогильные записки, М., 1932, с. 23.}
В 1822 году родители оставляют Печерина в одной из киевских гимназий,
но он вскоре просит забрать его оттуда, так как там "преподают только начала
всех наук, но ни одной не учат совершенно". {Письмо к родителям от 14
августа 1822 г. - ГБЛ, фонд Ф. В. Чижова.} Юный Печерин максимально
сокращает свои расходы, употребляя большую часть выданных ему денег на
оплату приватных уроков у сведущих педагогов.
В 1825 году он уехал в Петербург с намерением продолжить свое
образование, но поступил в университет позднее, чем рассчитывал. Лишь в 1829
году он был принят студентом на словесное отделение Петербургского
университета. Своей специальностью он избрал классическую филологию и за три
года обучения превосходно овладел ею под руководством видного эллиниста
профессора Ф. Б. Грефе.
В феврале 1831 года Печерин блистательно заканчивает университетский
курс со званием кандидата и вскоре сам погружается в педагогическую работу.
В том же 1831 году он дебютировал в журнале "Сын отечества" переводом
шиллеровского стихотворения "Желание лучшего мира", а спустя год - полтора
напечатал два цикла переводов из греческой антологии. Вследствие этих
переводов он, по собственному признанию, сделался "страшным любимцем" С. С.
Уварова, мнившего себя знатоком и пропагандистом антологии. Уваров занимал
пост товарища министра народного просвещения, и по его указанию Печерин был
включен в число выпускников университета, отобранных для двухлетней
командировки в Берлин с целью "усовершенствования в науках и приготовления к
профессорскому званию".
Через месяц Печерин уже прощался со своими друзьями по университету: А.
В. Никитенко, Ф. В. Чижовым, М. П. Сорокиным и другими, еще в студенческие
годы составившими тесный дружеский кружок. Мечты о благородном поприще,
критическое отношение к окружающей действительности, литературные и
театральные интересы сплачивали участников этого кружка. Перед отъездом
Печерин написал несколько десятков стихотворений - нечто вроде дневниковых
записей, большей частью навеянных предстоящим отъездом и тяготеющих к
лирическому циклу.
В Берлине, где Печерин слушал лекции знаменитых профессоров, он с
огромным интересом следил за политической и философской мыслью Западной
Европы, а за время вакаций успел объездить Швейцарию, Италию и Австрию.
В конце 1833 года Печерин послал друзьям две драматические сцены под
заглавием "Вольдемар" и поэму "Pot-pourri...". Спустя много лет было
высказано убедительно прозвучавшее мнение о том, что это произведение -
часть трилогии, которая не сохранилась, но с которой был знаком Достоевский.
{О несостоятельности этой легенды, бытующей и по сей день, см. примеч. Ќ
279.}
На самом деле "Pot-pourri..." - совершенно самостоятельное
произведение, вполне выражающее свою идею, интересное по замыслу и по
исполнению. Последовательность всех его частей обоснована художественной
логикой. В поэме сталкиваются два мира - мир отечественный и
западноевропейский. Песни старика и старухи, выполненные в подчеркнуто
фольклоризованном, народном стиле, передают жуткую атмосферу террора в
родной стране. Первая песнь Эмилии дополняет мрачную картину русской жизни
иным проявлением социального зла - губительной властью сословных
предрассудков, вторгающейся в сферу интимной жизни. Тема эта сразу же
перебрасывается в западноевропейский мир: русский юноша, чья любовь
разбилась о неумолимый закон социального неравноправия, ищет смерти в бою за
правое дело. Но проливает он свою кровь не за благо отчизны, а на
"каталонских полях" - за свободу чужого народа, ибо все пути к прямой и
честной борьбе на родине закрыты. Несправедливость и насилие, подобно чуме,
свирепствуют не только в России, но и в "просвещенных" странах Европы - эту
мысль подхватывает и завершает "Баллада о графине Турн". Таким образом,
всесилие социального зла в поэме Печерина становится международной
проблемой.
Заграничные впечатления привели Печерина к печальному признанию, что
Россия является оплотом европейского деспотизма и реакции. Было ясно, что
только колоссальная, почти сверхъестественная сила могла бы избавить людей
от этого чудовищного "царства рабства". Мечту о грандиозном революционном
катаклизме и воплотила средняя часть поэмы (театр). Здесь тема засилья зла
снова возвращается в национальные рамки, чему нисколько не противоречит
античный антураж - образы античной древности у Печерина шли от декабристской
тираноборческой поэзии. Кстати, упоминающиеся здесь "пять померкших звезд" -
это пять казненных декабристов, а Поликрат Самосский - не кто иной как
отечественный тиран Николай I.
Примечательно, что сцены "Языческого Апокалипсиса" у Печерина звучат
мажорно, почти весело, ибо мысль его не останавливается на развалинах
"ветхого мира", она предсказывает рождение новой жизни, освещенной светом
добра и разума.
Автор "Pot-pourri...", однако, не мог не чувствовать, насколько
далеки эти "мечты, набросанные на картон", от действительности. Вот почему
некоторые эпизоды в поэме даны с налетом иронии. "Языческий Апокалипсис" -
вдвойне фантастическая пьеса: и по содержанию, и потому, что ее нельзя
представить в театре - ни один актер не получит в ней роли, ни один зритель
не увидит. Автор остается наедине со своим творением, и на этой, уже вполне
правдоподобной сцене, перекликающейся с началом поэмы, и обрывается
повествование.
Как ни удручен был Печерин темными сторонами буржуазной цивилизации,
Россия в сравнении с европейскими странами казалась ему безысходной тюрьмой.
Он с ужасом возвращался домой, мысленно представляя себя "благонамеренным
профессором, насыщенным деньгами, крестиками и всякой мерзостью". {Письмо к
графу С. Г. Строганову от 23 марта 1837 г. - "Русский архив", 1870, Ќ 11, с.
12 7.}
По прибытии в июне 1835 года в Петербург Печерин был назначен
экстраординарным (т. е. не защитившим диссертации) профессором греческого
языка и словесности в Московский университет и уже осенью приступил к
работе.
Но профессорство его длилось совсем недолго. Ссылаясь на обстоятельства
сугубо личного характера, Печерин выхлопотал заграничный паспорт и в июле
1836 года выехал из страны. "Я бежал из России, - рассказывал он потом, -
как бегут из зачумленного города... я был уверен, что если б я остался в
России, то с моим слабым и мягким характером я бы непременно сделался
подлейшим верноподданным чиновником или попал бы в Сибирь ни за что ни про
что". {В. С. Печерин, Замогильные записки, с. 115.}
Печерину грезилось какое-то огромное, блистательное и героическое
поприще в иноземных странах, жизнь которых он в общем наблюдал недолго,
поверхностно и которая представлялась ему все-таки в очень идеализированном
виде. Сначала он поселился в Швейцарии (в Лугано, а потом в Цюрихе), где
пытался наладить контакты с итальянскими революционерами, но из этой затеи
ничего не вышло. Кошелек Печерина истощился. В 1838 году он пешком
пробирается во Францию, помышляя о Париже, который в то время был главной
лабораторией европейской социально-утопической мысли. В дороге Печерин был
схвачен французскими властями и выслан из страны как подозрительный человек.
В итоге он попал в бельгийский город, Льеж. Оказавшись в полной нищете, он
принимается за любой черный труд - пробавляется грошовыми уроками, служит
камердинером у английского капитана, продает сапожную ваксу. Тем не менее за
два года жизни в Льеже он освоил труды Сен-Симона, учение Бабефа, систему
Фурье, Ламенне и других мыслителей. Огромное впечатление произвели на него
романы Жорж Санд.
Осенью 1840 года петербургские друзья Печерина с изумлением узнали, что
он удалился в один из католических монастырей ордена редемптористов.
"Странный переворот", - записал в своем дневнике А. В. Никитенко. "Печерин -
католический монах! Это просто непостижимо". {А. В. Никитенко, Дневник в
трех томах, т. 1, М., 1955 с. 239.}
"В его лице, - писал Г. В. Плеханов о Печерине, объясняя этот
"переворот", - русская действительность создала свое собственное отрицание,
- и притом такое отрицание, которому была чужда всякая примесь надежды на
победу в борьбе с нею, отвратительной действительностью". {Рецензия на книгу
М. О. Гершензона "Жизнь В. С. Печерина" - Г. В. Плеханов, Собр. соч., т. 23,
М.-Л., 1926, с. 33.}
Очевидно, что поступок Печерина был вызван также и разочарованием в
европейском освободительном движении, и душевной усталостью, и затянувшейся
неприкаянностью.
Сразу после пострижения (в сентябре 1840 года) Печерин был направлен в
голландский город Виттем. Пройдя там богословскую подготовку, он был
рукоположен в священники, а через два года получил назначение в г. Фальмут
(Южная Англия). Здесь началась его регулярная миссионерская деятельность,
продолжившаяся затем в Клэпэме (близ Лондона).
Связи Печерина с родиной надолго прервались. Лишь в 1853 году его
разыскал Герцен, в то время уже ставший эмигрантом. Герцен слышал о
Печерине, читал его поэму еще в бытность свою в Петербурге (1840-1841) и
теперь надеялся получить ее из рук самого автора. Встрече с ним и биографии
Печерина он позднее посвятил одну из интереснейших глав седьмой части
"Былого и дум" ("Pater V. Petcherine").
Рукопись поэмы через некоторое время удалось нелегально переправить из
России в Лондон. В предисловии к сборнику "Русская потаенная литература XIX
столетия" (1861), где она была напечатана, Огарев писал: "Поэма, несмотря на
ее отвлеченность, обличала сильный поэтический талант, который мог бы
развиться. Каким образом автор ее погиб хуже всех смертей... погиб заживо,
одевшись в рясу иезуита и отстаивая дело мертвое и враждебное всякой
общественной свободе и здравому смыслу? Это остается тайной; тем не менее мы
со скорбию смотрим на смрадную могилу, в которой он преступно похоронил
себя. Воскреснет ли он в живое время русской жизни... Как знать?" {Н. П.
Огарев, Избр. произв., т. 2, М, 1956, с. 491-492.}
Печерин в это время уже был в Лиммерике (Южная Ирландия). Вести из
России о подъеме освободительного движения, вести, которые он черпал в
основном из герценовского "Колокола", произвели новый переворот в его
сознании. "Я выхожу из могилы и вижу рассвет русского дня", - писал Печерин
Огареву, как бы в ответ на его вопрос. {Письмо к Огареву от 13 марта 1863 г.
- А. А. Сабуров, Из переписки В. С. Печерина с Герценом и Огаревым
("Литературное наследство", Ќ 62, М., 1955, с. 479).} Он возобновляет
переписку с Герценом, Никитенко, Чижовым и другими соотечественниками. Он
печатно заявляет о своей неостывшей вражде к самодержавию, осуждает
палаческое "усмирение" Польши и т. д. В эти годы он снова пишет ряд
стихотворений, представляющих собой своеобразную исповедь и обращенных к
его старым друзьям.
Процесс изживания религиозных иллюзий, начавшийся у Печерина еще в
конце 50-х годов, в 60-е годы приходит к своему логическому завершению. В
1861 году он решается на неслыханно скандальный поступок - выходит из ордена
редемптористов. Вся дальнейшая тактика Печерина клонилась к тому, чтобы
максимально ослабить свою зависимость от церкви и предельно сузить свои
обязанности как духовного лица. В 1862 году он переселяется в Дублин, где до
конца своих дней (он умер 17 апреля 1885 года) служит при больнице в
качестве патера.
Мемуары Печерина, над которыми он работал в 1865-1867 и в 1870-1873
годах, а также поздние письма к Чижову свидетельствуют о его
антиклерикальных взглядах. Он немало сокрушался о том, что принадлежит к
"презренной и ненавистной касте" людей, достойных наименования "врагов рода
человеческого". {Письмо к Ф. В. Чижову от 13 августа 1871 г. - Там же, с.
465.}

Судя по всему, только преклонный возраст, отсутствие крова и средств к
жизни помешали ему пойти на окончательный разрыв с церковью.

(С)Библиотека поэта. Поэты 1820-1830-х годов. Том второй. Общая редакция Л. Я. Гинзбург. Л., Советский писатель, 1972

Форум » Лирика на сайте » У истоков русской русофобии.
	перенос